Сон известный человек

Глава 20 Великий дар человеку

Сон – это великий дар человеку на земле; правда, он любит веселых и здоровых людей, хорошо набегавшихся за день, но он жалеет и тех, кого мучают заботы или гнетет горе. С такими людьми сон долго борется, закрывает им глаза, укладывает их головы на подушки… А они опять открывают свои глаза, и подушки их делаются мокрыми от слез. Но сон не теряет терпения. Окутавшись ночным сумраком, он проникает к самому изголовью измученного человека, теплым дыханием сушит его мокрые ресницы и тихонько опускает их вниз. «Спи, спи, усталый человек! За ночь я сделаю тебя крепче и сильнее, я приглажу и смягчу твои горькие мысли… Пусть идут часы – это двигается вперед время, а время, как река, уносит с собой все горести. Спи, спи…»

Марина не упрямится. Она так измучена сегодняшним днем: визиты мадам Крачковской всегда оставляют в ней чувство пустоты и усталости. Но сегодня Крачковская понадобилась Косте. Мысли Марины тревожно следуют за Костей, проникают в темную камеру Николая, которому грозит бессрочная каторга. Что переживает мать этого Николая, удастся ли побег и когда это будет… Костя не сказал – видно, не так скоро… Несчастная мать…

Глаза Марины закрываются. Сон склоняется к ее изголовью, заволакивает ее мысли туманом… Марина не упрямится, только скорбная складка остается до утра в уголках ее рта…

Не упрямится и Никич. Он немного обижается, что Костя не зашел к нему. «Ну что ж… Теперь молодые все сами… старики никому не нужны», – думает Никич. Он никогда не выходит к гостям, не любит праздного сидения за чайным столом. Только Костя не гость, с ним поговорить можно по душам. Хороший человек, да вот за большие дела берется – уцелеет ли? Никич наработался за день. Все косточки у него ноют. Не так работал он двадцать лет назад, и не ныли кости… Видно, старость, никуда от нее не денешься. Никич, зевая, поворачивается к стене. Сон разглаживает на его лбу морщины и торопится к детям.

Не спит Мышка-худышка, серые глазки ее давно уже морит усталость, но она все вспоминает вопросы Гоги и радуется, что не попала впросак. Но Гога столько читал, он знает гораздо больше. Надо завтра же полезть на чердак и найти папину энциклопедию, потом взять толстые книги Брема о животных и, может быть, анатомию человека тоже взять. В маминой медицинской книжке есть такой человек – он стоит во весь рост, и все в нем разборное. Ребра разборные, и все, что внутри, тоже разбирается, и каждые внутренности в этом человеке помечены цифрами и выкрашены в разные краски. Можно открыть грудную клетку, приподнять легкие, сердце и еще всякие вещи, можно посмотреть на цифру и узнать, как что называется. Тогда уж никакой Гога не собьет ее в этом вопросе, если ему вздумается спросить, как устроен человек и что у него внутри. Мышка подкладывает под щеку руку и осторожно опускает на глаза прозрачные веки. Она всегда спит с полузакрытыми глазами, оставляя под короткими ресницами узенькую щелочку.

Динка не думает ни о чем, в голове у нее так тесно, что там уже не могут поместиться длинные мысли, но перед глазами у нее проходят разные картины из этого дня. Вот Ленька роется в кармане и достает копейку… Простил ее Ленька! Вот Анюта кружится, кружится и кричит: «Айдате польку, девочки!» А Гога-Минога противно таращит глаза. «Я в первый раз вижу такое невежество!» – говорит он. А сам, дурак, не знает, где утес Стеньки Разина! А вот голос Кости в маминой комнате… Лица его не видно, но Динка хорошо представляет себе лицо Кости. «Я дам тебе тайное поручение», – говорит он Алине. «Как же это узнать?» – засыпая, думает Динка.

Не спит и Алина. Смотрит в потолок, думает об отце. «Вот, папа, Костя даст мне тайное поручение, он мне доверит его, он сказал – очень важное; значит, политическое… Ох, скорей бы, папа…»

Но Алина не очень противится сну, она устала, как мама. Столько ходила и ждала под забором, когда уйдут Крачковские… А еще эти Костины слова… Алина так взволновалась, обрадовалась, что даже нет больше у нее сил думать об этом. Только бы скорей шли часы и дни до приезда Кости…

Засыпает и Алина… В окнах маленькой дачи темно. Нет огонька и в палатке у Никича, погашен свет и у Лины. Лина спит, хотя перед сном она долго сердилась на Малайку за то, что он не приехал. «Ишь, бритая голова… Погоди, заявишься… Какой бродяга неописуемый! За целый день воскресный не выбрался. Известное дело – нехристь. Что с него возьмешь! И ведь никогда этого не было! Может, заболел, а и приглядеть за ним некому…» – засыпая, думает Лина.

Всех уложил сон, только не справиться ему сегодня с Катей. Когда человек решает свою судьбу, то ему не до сна.

«Не нужна я Косте, – думает Катя. – Костя идет один своей дорогой. Никогда не сказал он, что я могла бы быть всегда с ним рядом… «Я женюсь, когда над дворцами взовьются красные флаги… Мой сын должен родиться свободным…» Его сын! А дети Марины? Они живут без отца, Марина изнемогает от усталости, от вечного безденежья. Если бы не помощь Олега, ей никогда не справиться бы одной». Катя пробовала брать переписку на машинке, но работы так мало, и за нее платят такие гроши… Устроиться куда-нибудь на службу почти невозможно – женщин никуда не принимают. Да и что может делать она, Катя? Марина – опытный корректор, она служит давно и то всегда боится, что, как только уйдет знакомый редактор, на ее место возьмут мужчину. Что будет тогда с детьми? Мышка слабенькая, Алина больная, Динка становится хуже день ото дня.

«Надо решиться, – думает Катя и смотрит в темноту сухими, горячими глазами, – и все сразу станет иначе…»

Разве Марина не заменила ей мать? У нее, у Кати, неоплатный долг перед старшей сестрой. И не только долг – рука об руку шли они все эти годы… Ни за что не бросит ее Катя, не бросит Мышку, Алину и даже Динку. Катя поставит Виктору условие всегда жить с сестрой. Виктор очень хороший человек, и мать его так тепло относится ко всей их семье. А что же Костя? Костя никогда не думает о них. Он и не может думать о чем-нибудь, кроме своих дел. Разве Катя не понимает этого? Она понимает – может, за это и любит Костю. И всегда будет любить, как Марина Сашу. Но Костя не знает, не понимает жизни. Когда Марина отказалась от помощи товарищей, он очень одобрил ее решение. Катя тоже одобрила, потому что есть семьи, которым живется еще тяжелее, – это семьи арестованных и сосланных на каторгу.

Ах, Костя, Костя… Он никогда не думает, что они могут расстаться. После свадьбы Виктор увезет Катю к себе на завод. Там вокруг большого дома глухой лес и такая гнетущая тишина, что сердце разрывается от тоски… После отъезда Арсеньева Катя и Марина с детьми долгое время жили у Олега и часто ездили к Виктору. Катя была почти девочкой, но уже тогда она уходила в лес и вспоминала Костю. А Костя сказал потом, что эти месяцы показались ему длиннее всей его жизни. Ах, Костя, Костя…

Редко плачет Катя, она не любит слез, не любит раскрывать свою душу. Но сейчас, вместе с решением выйти замуж за Виктора, пришли к ней слезы. Неудержимо катятся они по щекам, и рвется из сердца громкий стон… Уйти бы куда-нибудь, чтобы не разбудить сестру… Сестра никогда не захочет, не примет ее жертвы, она возмутится таким решением, она скажет, что не только для нее, для Кати, невозможен этот брак без любви, но она еще не имеет права так огорчать Костю. Она скажет, что Костя заслужил покой и счастье, что нельзя сейчас нарушать его душевное равновесие…

Никто не поймет и не оправдает поступка Кати. Но человек сам отвечает за себя, и Катя знает, зачем и почему она это делает. А Костя?.. Что ж Костя… Он успокоится, а потом найдет другую невесту. Да она никогда и не была его невестой – ни одного слова не сказал он ей о любви…

А Виктор любит ее. Он писал ей такие хорошие, грустные письма и часто приезжал к ним в Самару вместе с Олегом. Оба они страстные охотники и обязательно являлись с мороженой птицей, с беличьими шкурками, с зайцами. А один раз Виктор привез целую глыбу сахара, и Динка прозвала его Сахарной Головой; с тех пор он так и остался у них в семье под этим прозвищем…

Вот противная эта Динка! Она может сказать Косте, что Катя выходит замуж за Сахарную Голову. Но все это ерунда. Катя горько улыбается.

Под подушкой у нее лежит письмо: Виктор просит ее разрешения приехать. Что делать? Малайка хочет взять у них Лину. Катя и Марина хотят, чтобы Малайка и Лина были счастливы, они сами уговаривают Лину. Но что же будет с ними, когда милая, верная Лина уйдет из их семьи, кто будет так преданно заботиться о детях, беречь каждую копейку, кто будет делить с ними все печали и радости дома? В кухню придет чужая женщина, дом опустеет. Марине станет еще тяжелей… А что, если арестуют Сашу? В конце концов, это всегда может случиться… «Костя, Костя, ты не понимаешь всего этого!» – горько думает Катя.

Она не спит. В окна уже видны очертания кустов, белеет посыпанная песком дорожка… Что делать?

Катя смотрит на сестру. У нее такое усталое лицо. Уезжая, Саша крепко поцеловал Катю: он знал, что она никогда не бросит сестру, никогда не оставит его детей.

И Саша не ошибся. Катя запрет свое сердце на крепкий замок и ради детей, ради Марины выйдет замуж за нелюбимого человека… Завтра она напишет Виктору, чтобы он приехал. А потом скажет об этом Косте… Ах, Костя, Костя…

Редко плачет Катя, никто никогда не видел ее слез. Никто не видит их и сейчас, все спят… Сон приходит под утро и к ней. Крепкий сон, великий дар человеку на земле!

>dreams2009

@ Василий Тверской, Нелли Тверская

ДЕТИ СНОВ

Творческие сны. Творчество во сне

Есть вопрос? Услышь ответ!

«Когда мне было четыре года, я увидел странный сон.

За мной гонится свора собак, и я убегаю от них по узким улицам нашего поселка. Делаю это с необыкновенной быстротой и ловкостью — стрелой проношусь по дворам, перепрыгиваю через высокие заборы, пролезаю на брюхе в подворотни. Как будто я сам — собака. Преследователи настигают, я испытываю чувство животного ужаса. Еще немного и меня разорвут взбесившиеся псы…

Проснувшись, я долго не мог успокоиться. Непонятное волнение продолжалось еще часа четыре — пока мой сон… не сбылся. Во дворе увидел свою любимую собачку, за которой гонится свора соседских псов. Побежал ее спасать, с трудом перелезая через заборы и, проползая в подворотни — те самые, которые видел во сне.

Тогда я не понял случившегося. Но потом еще несколько раз видел вещие сны и стал размышлять об этой способности. Иногда получал информацию о будущих событиях. А порой я видел то, что происходит сейчас, но за много километров от меня. И потом, расспрашивая очевидцев, убеждался в верности своих прозрений.

Стало очевидным: сон способен “давать” ответы. Следует только уметь задавать вопросы, а потом “прислушиваться” к себе и своим сновидениям.

Я встал на этот путь еще тридцать лет назад. Будучи студентом спортивного института, увлекался парапсихологией и сделал для себя много открытий, причем весьма необычным способом. Некоторые из них явились во сне — в виде ярких образов. Другие стали возможны благодаря удивительным совпадениям. Например, вчера я не мог найти ответа на вопрос, а сегодня неожиданно обнаружил подсказку в случайно попавшейся на глаза публикации. В любом случае — находил решение проблемы интуитивно, а не экспериментально. Опыты служили лишь доказательством моей правоты для окружающих. Информацию о том, какими должны быть идеальные роды, я также впервые получил во сне. Просто увидел, как младенцы появляются на свет в воде…»

Сегодня И. Б. Чарковский — президент международной организации аквакультуры, почетный доктор Калифорнийского университета, автор уникальной методики “идеальных родов в воде”.

А для нас с вами его рассказ — лишнее доказательство того, что сон сотрудничает с человеком. И сотрудничество не ограничивается “вещими снами” и “снами-пророчествами”.

Давайте заглянем в архивы шотландского врача Аберкронбия. Здесь мы найдем любопытный рассказ об одном адвокате, который разбирал важное и при этом необычайно запутанное дело. К нему обратились за советом, и он считал своим профессиональным долгом разобраться и прийти к единственно верному решению.

Прошло несколько дней, но решение словно ускользало из рук. Адвокату казалось, что выхода из неожиданного тупика и не будет. Он уже был готов смириться со своим поражением…

Ночью его жена заметила, что муж неожиданно проснулся, встал с постели, сел за письменный стол и долго что-то писал, затем лег и продолжал спать. А утром заявил:

— Знаешь, дорогая моя, какая досада! Во сне я увидел решение всей проблемы! Да вот беда — не могу вспомнить сон — мысли путаются, расплываются, одни обрывки…

Жена молча подвела расстроенного мужа к столу, где лежали листки бумаги, на которых тот, собственноручно, записал решение вопроса. В дальнейшем оказалось, что решение было абсолютно верным, грамотным и справедливым.

А теперь обратимся к “базе данных” Карла Юнга:

… Много дней эксперт тщетно пытался изобличить мошенника-банкрота. В один из дней промучавшись над решением этой задачи до полуночи отправился спать.

В три часа ночи его жена услышала, как он встал и прошел в свой кабинет. Она заглянула в комнату и увидела мужа за письменным столом — тот увлеченно и сосредоточенно делал какие-то записи. Через пятнадцать минут он вернулся в спальню и тут же уснул.

Утром эксперт ничего не помнил. Осторожные намеки жены вызвали у него самое неподдельное удивление.

Но принявшись за работу, обнаружил сделанный его собственной рукой ряд записей, которые целиком и полностью объясняли запутанный случай.

“Множество раз я наблюдал, как мысли и чувства, которых не было днем, впоследствии проявлялись в сновидении и таким образом косвенно достигали сознания”, — так прокомментировал этот эпизод Карл Юнг, убежденный в том, что сновидение перемещает “материалы, каким-то образом существовавшие психически в нашем подсознании” в ту область, которую воспринимает наше дневное сознание. “Сновидение относится к совершенно обычным явлениям. Его можно рассматривать как вторгшуюся в сознание равнодействующую бессознательных процессов”, — утверждал ученый.

В глубинах нашего подсознания “перерабатывается и варится” все, что так или иначе мы “загружаем” в себя: наши чувства, впечатления, события. В отличие от нашего дневного сознания «бессознательные процессы» не знают ни покоя, ни отдыха. Именно подсознание есть наш главный мудрец, умеющий соединить несоединимое и увидеть невидимое.

Сновидения способны открыть «царский путь» к творчеству, решению самых сложных задач, выходу из тупиковых ситуаций, даже созданию гениальных произведений.

Всем ли нам доступен этот путь? Наверное — нет. Он требует предельной увлеченности проблемой, умения концентрироваться и немалых волевых усилий.

Эксперт и адвокат обладали необходимыми качествами и добились желаемого. Но кто сказал, что вам это недоступно? Попробуйте. Затрат и потерь — никаких. А вот результат может быть весьма неожиданным для вас. Ничем не рискуя, человек способен выиграть больше, чем способно нарисовать воображение.

Дьявол играет на скрипке

Английский поэт Сэмюель Тэйлор Кольридж жил уединенно, в сельском доме. В тот летний день 1797 года ему нездоровилось, и он принял лекарство. Именно в этот час Кольриджу приснились… стихи.

“Ибо он вскормлен медовой росой и напоен молоком Рая…”

Сон поэта был прерван неожиданным посетителем — “человеком, приехавшим по делам из Порлока”. На целый час Кольридж отвлекся от поэтических видений.

— С немалым удивлением и досадой я обнаружил, что хотя смутно, но помню общие очертания моего видения, все прочее… исчезло, как круги на поверхности реки от брошенного камня, и — увы! — восстановить их было невозможно, — вспоминал сам поэт.

Но и то, что было восстановлено и получило название — “Кубла Хан” по сию пору многие литературоведы относят к гениальным поэтическим творениям.

Чары сна рассеялись и немудрено, что из “трех сотен строф” осталась малая толика. Как ни пытался поэт вновь и вновь призвать на помощь волшебную силу сновидения, все было бесполезно. Напрасно он перечитывал книгу с описанием устройства дворца Кубла-Хана в Китае, эту книгу Сэмюэль читал перед тем, как уснуть и увидеть гениальные строки. Но и это не помогла… “Дважды в одну реку не войдешь”, говорили древние. Не получилось и у Кольриджа дважды войти в один и тот же сон. Сон был “перебит”, как мы говорим. Точно так же “перебивает“ наш сон резкий звонок будильника. Еще мгновение назад мы были полновластными хозяевами сновидения, и там, в этом сне, нам было все ясно и все понятно. Но теперь мы лежим с открытыми глазами и понимаем только одно — пора вставать, а на вопрос “Что тебе снилось?» морщим лоб, и бормочем: “Да так, что-то снилось, но ничего не помню…” Примите к сведению, внимательный читатель, будильник — враг вашего сна, а, значит, и ваш личный враг. Даже если вы не поэт…

По подсчетам дотошных литературных “пинкертонов”, Кольридж создал во сне более трехсот стихотворений. Жаль только, что “Кубла Хан” так и остался незавершенным сочинением. Прервался сон. Не повторилось состояние души, не повторилось чудесное сновидение. Сновидение, которое мы можем отнести к особой категории “творческих снов”.

Другая известная история “творчества во сне” более драматична. Композитор Джузеппе Тартини отправился спать, пребывая в отчаянии от безуспешных попыток окончить одну из своих знаменитых сонат. Но и во сне продолжились его творческие муки: он вновь и вновь принимался за свое сочинение, все было напрасно — работа не ладилась Страданиям Тартини не было конца. До тех пор пока в сновидении к нему не явился… черт. Дьявол, собственной персоной. Посланец ада предложил композитору сделку: он помогает закончить сонату, а в качестве платы Тартини продает ему… Искушенный читатель, конечно, уже догадался: Тартини должен продать дьяволу душу!

Но сон-то продолжался.

Пораженный всем происходящим, композитор соглашается на все условия и в ответ слышит… совершенно отчетливо слышит, как черт виртуозно играет на скрипке окончание сонаты, играет, по признанию музыканта, “с редким искусством и гениальностью”. Дальше историкам искусства все известно: Тартини просыпается, он в восторге и неподдельном восхищении, бросается к столу и по памяти записывает пьесу, только что исполненную чертом. На партитуре ставит название: “Trillo del Diavolo” (“Трель дьявола”).

“Эта вещь была наилучшим из всего, что я когда-либо писал, но насколько же она уступает тому, что я слышал во сне”, — рассказывал потом сам Джузеппе. И его сожаления (как и сожаления Кольриджа) легко понять, эту проблему знает всякий сновидец, тем более, если он из тех, кто забрасывает в сонные пучины свои творческие “сети”. У каждого “ночного рыбака” одна задача — не только зацепить бесценную добычу, но и в целости и сохранности вытащить ее на сушу дневного сознания. Но в лучшем случае “ловцу снов” достается лишь малая толика того, что он увидел во сне. И это — счастье!

Ибо сколько среди нас тех, “простых смертных”, которые, как герой популярной пушкинской сказки, вытаскивает на берег пустой невод — только с “тиной морскою”. Набор бессмысленных обрывков, ворох непонятных образов, и мы не в состоянии в них разобраться. Что всегда плохо, даже если мы не сочиняем музыки и не пишем стихов. Человек творческой профессии, если чем и отличается в роли “ловца снов” от другого человека, так, пожалуй, только разницей в конкретном “улове”. Но, согласитесь, улов-то сам по себе есть в неводе у каждого спящего человека.

Пришлось ли музыканту распрощаться со своей душой? На этот вопрос, как вы понимаете, ответа нет. Кто-то пошутил по поводу этой истории: “У каждого в душе есть свой бес, да не каждому он помогает”. Что ж, возможно и так: у каждого есть и свои бесы, и свои ангелы. Но в этом случае остается признать: каждый из нас получает ту помощь, которой достоин. “Каждому — свое”. И так, и эдак, сон — единственное преломление времени и пространства, где душа способна познать и своих чертей, и своих “небесных серафимов”. Говорят, кого покличешь, тот и отзовется. Музыку ночных сфер слышали в своих снах Моцарт, Вагнер, Шуман, Сен-Санс. Запоминали, записывали, использовали в своих гениальных творениях…

Людвиг Бетховен был обладателем счастливого дара: он умел поймать сонное озарение “за хвост” и не упустить творческой удачи. В 1821 году композитор ехал в Вену и заснул, сидя в экипаже. И во сне — “канон пришел мне в голову”. Мелодия была чудесной, звуки завораживали. Но…

“Как только я пробудился, улетел и канон, и я не мог вспомнить из него ни единой ноты!”

Ах, как бы посочувствовал немецкому музыканту английский поэт, это же так печально, когда “все образы встают перед глазами словно настоящие, а потом исчезают почти без следа” (Кольридж).

Но Бетховену повезло. Когда на следующий день он возвращался домой, ему случилось ехать в том же самом экипаже, и вновь его одолела дрема. Вчерашнее сновидение повторилось в мельчайших подробностях.

“И вдруг — о чудо! — тот же самый канон сверкнул передо мной!.. Я быстро набросал его, позволив себе лишь разделить его на три части…”

— Послушайте, Матильда, послушайте! Да, это музыка, но и не музыка вовсе! Приготовьтесь слушать сон, сон, который я воплотил в звучание. Все это мне приснилось. Никогда моя бедная голова не создала бы подобной вещи намеренно.

Нет, это уже не Бетховен. Это голос другого гениального немецкого композитора Рихарда Вагнера. В письме к своей приятельнице Матильде Везендок он имел в виду свое новое сочинение — оперу “Тристан и Изольда”, чудесные звуки которой ему… приснились. Кто знает, не будь этого — не было бы и его знаменитого цикла опер “Кольцо нибелунгов”. Первая часть цикла — опера “Золото Рейна” возникла из ростка сонного видения.

Вагнер прилег отдохнуть во время прогулки в горах “на жесткое ложе” и ему почудилось, что он погружается в быстротекущий поток воды:

“Шум потока превратился в музыкальный звук — аккорд ми-бемоль мажор, из которого развивались мелодические пассажи со все нарастающим движением. Неожиданно я очнулся, с ужасом осознавая, что это была оркестровая увертюра к “Золоту Рейна”, которая, должно быть, долго лежала во мне и которая, наконец, мне открылась.”

— Я вижу во сне себя стоящей на балконе нашего дома. Улица как-то расширилась, и передо мной оказалась широкая и далекая перспектива. Над городом навис зловещий сумрак и стал быстро сгущаться. Толпы людей видят что-то необычное и спешат укрыться. Небо стало черно-бархатным, внезапно на нем поднялся гигантский красно-огненный Ангел, грозный-прегрозный, и занял весь западный небосклон. Ноги его опирались на два столба червонного света, расширившегося книзу, у пояса Его висел ключ. В одной руке держал Он весь исписанный свиток, в другой — меч. Невольно я повернула голову к востоку. Но там тьмы не было, лишь сумерки и… брезжил слабый свет, и над той землею стал молодой месяц, и на нем лежал младенец…

Этот сон Елена Рерих рассказала своему мужу, известному русскому живописцу Николаю Рериху. Так появилась его картина “Ангел Последний”. Само сновидение, вернее — сон-видение, все равно неизмеримо сложнее и загадочнее, чем изображение, перенесенное на холст. Известно другое: десятки картин Николая Рериха, созданных им в жанре философских и духовных иносказаний — это не что иное, как отклик художника на пророческие сны Елены. Приходили ему на помощь и собственные ночные озарения.

В марте 1914 года Николай Рерих заканчивает другую картину — “Зарево”, в ее основе — сновидение. Позднее станет ясно: сон отразил мрачные события ближайших лет европейской истории:

— На фоне бельгийского замка, около изваяния бельгийского льва, на страже стоял в полном вооружении рыцарь. Все небо было уже залито кровавым, огненным заревом. На башнях и окнах старого замка уже вспыхивали огненные иероглифы. Но благородный рыцарь бодрствовал в своем несменном дозоре. Через четыре месяца все уже знали о том, что этот благородный рыцарь, конечно, был сам король Альберт, охранявший достоинство бельгийского льва. (Из рассказа самого Николая Рериха).

Речь идет о короле Бельгии Альберте, пытавшемся в трудные времена защитить честь своего государства, он, едва ли не единственный в Европе, с мужеством обреченного принял в начале первой мировой войны удар завоевателей. Сновидение было пророчеством, перенесенным позднее на полотно

Творческое наследие Елены и Николая Рерихов отражает их способность слышать голоса высших миров. Елена Рерих запишет “продиктованное” ей и предназначенное для всех нас Учение Живой Этики (”Агни-Йога”), несколько томов мудрых советов и наставлений человечеству, вступившему в третье тысячелетие. В этом “Евангелии будущего века” немалое место отводится чудесному дару сна: “Сновидение имеет огромное значение в течение плотной (земной) жизни. Почти половина жизни проходит в касании с Миром Тонким и даже Огненным. Нужно иметь уважение к состоянию равному бодрствованию. Самый яркий день сменятся ночью. Труд и бодрствование будут наследованы сном”.

Хрестоматийные примеры труда, “наследованного сном”: Александр Грибоедов увидел во сне… сюжет комедии “Горе от ума”. Роберт Стивенсон там же “обнаружил” идею и сюжет повести “Странная история доктора Джекила и мистера Хайда”. “Я долгое время пытался написать повесть о двойственности человеческого бытия; эта мысль временами появляется и заполняет собой разум всякого мыслящего существа, — вспоминал Стивенсон впоследствии, — Два дня я бродил как неприкаянный, напрягая мысль и на разные лады, продумывая фабулу. На вторую ночь мне приснилась сцена у окна; затем от нее отделилась еще одна, в которой преследуемый за совершенное преступление мистер Хайд принимает порошок и претерпевает превращение на глазах у своих преследователей. Все остальное я проделал в состоянии бодрствования и осознанно…”

А далее из уст автора вырывается очень странное признание: “Хотя, как я полагаю, манеру моих брауни можно было бы обнаружить в большей части написанного.” Брауни? Кто они такие, почему Стивенсон “сваливает” на них изрядную долю “вины” за написанную им повесть о Джекиле и Хайде?

Во-первых, брауни — это английские фольклорные герои, своим поведением напоминающие наших домовых и прочих “барабашек”. Во-вторых, герои снов самого Стивенсона. Еще ребенком писатель видел очень необычные, странные, часто пугающие, но всегда очень яркие сновидения. Сновидения, в которых заглавные роли исполняли эти самые брауни. (Он их еще называл — “маленькие люди”). “Малыши” иногда приводили Роберта в ужас, но со временем он во сне научился с ними ладить, брауни же стали рассказывать ему всякие истории. История о Хайде и Джекиле — из их числа. Временами это напоминало самый настоящий театр: герои, о которых рассказывали “маленькие люди”, начинали действовать и говорить, разыгрывать целые сценки и эпизоды. Спящему Стивенсону оставалось только наблюдать, подглядывая за всем происходящим как бы из-за кулис…

Еще одним англичанином, с раннего детства общавшимся во сне с некими “образами духовных существ”, был поэт и художник Уильям Блейк. По его признанию эти существа детских снов помогли ему в создании многих графических работ. А когда поэт “ломал голову” над тем, как подешевле издать свои знаменитые иллюстрированные поэмы, ему приснился давно умерший брат. Во сне тот рассказал Блейку об особом методе гравирования на меди, экономном и выразительном. После чего этот метод и стал для автора “Бракосочетания рая и ада” и “Европы” основным подспорьем для воплощения своих творческих замыслов.

Умерший брат — это не самое удивительное: одной английской писательнице во сне довелось встретиться с “говорящей ящерицей”. И та “наговорила” ей очень занимательную повесть, где главными персонажами оказались тоже ящерицы, но только прилетевшие на Землю из Космоса и сумевшие освоить человеческую культуру.

Вольтеру однажды приснилась целая песня его “Генриады”, но… в совершенно ином виде, чем была написана им ранее. Лафонтен во время сна сочинил басню “Два голубя”. Эдгар По “вынес” не один сюжет своих страшных новелл все из того же “сонного” пространства.

Гейне, Гете, Пушкин… Список творцов, припадавших к этому чудесному источнику, можно было бы продолжать.

Но творчество, как известно, бывает не только художественным.